dimaжэ (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} dimaze) wrote,@ 2009-05-21 01:57:00 |
|
в плену Эйра 2
По дороге к И. нашёл сувенирный спасательный круг с надписью пароход М.Gorkij. Погрязши в сборах
выехали поздно. По-дороге перетиралось что-то о метафизике спасения на водах, кругах на воде и
образах подсознательного. К 4м жара усилилась. Прикатили распаковались откупорились.
Разбросали носки и краски. Из под вялых грифелей лениво выползали только карикатуры. Мозги
плавились в беседах о похождениях Сократа и сальности раннего Миро да и позднего тоже.
Вино было нечем разбавить кроме как болтовнёй и сигаретами. Воздух трясся, дрожал и расползался
раскалённым киселём. К 4м часам благословление Делакруа было принято и мы с И. побрели искать
стиль. За нефигуративной беседой свернули в поле, телепортационный вагончик остался позади.
Проходя мимо изгороди отметили, что кабан заматерел и стал вонять за двоих. По бурому щебню
сползли вниз на железнодорожную насыпь и отправились налевопо абсолютно прямой линии ржавых
рельсов, растянувшейся метров на 500 в сторону арки размалёванного под Сержа Поляковамоста.
Под ним обнаружилась инсталляция мусорного поп-арта в плохой сохранности и немного арте-повера
в перемешку сэзотерическим трэшем. Далее ж/д поворачивала в какие-то хмельные заросли с
человеческими голосами. Подходящих длярисования мотивов обнаружено не было, за исключением
выбеленных солнцем мочалок плюща на ещё лишённых листвы серыхдеревьях. Не заходя слишком
глубоко в серое мы решились изменить художественный курс и повернули обратно. Шпалы странное
дело не частили как водится и мы бодро переступали вперёд практически нормальным шагом, глядя под ноги
лишь в поиске любопытных артефактов. Но кроме обломков рессор и ошмётков пластика нам решительно
ничего не попадалось. Рыжий налёт оксида железа равномерно покрывал всё павшее ржавой сангиной. Умные
слова сухо шелестели на языке без шансов быть сплюнутыми по делу. Впереди из кустов замаячило
кубофутуристичное зданьице вокзальчика, около которого прямая рельсов напоровшись на асфальт шоссе
вдруг резко поворачивала направо. Напротив перевёрнутого треугольника со знаком мы "0" затормозили,
приняв его за указание свыше на место явления музы. Припекание продолжалось.
Стиль всё ускользал. он то по-партизански прятался промеж углов человеческих строений, то в перегретой вате
деревьев по обочинам. Бесполезные вращения глазами только вспугивали его и он мгновенно перепрятывался
в места, только что покинутые рыщущими зрачками. Помирить шары, конусы и цилиндры в этом мареве
оказалось невозможно. Сети штрихов приходилось бесконечно пороть и штопать. Сквозь кусты справа изредка
доносились голоса проезжавших велосипедистов - супружеские пререкания, жалобы на жару, крики
"подождите, мне надо". И так далее - реализм, земля, пекло. наконец мы решились взглянуть на вокзальную
декорацию сзади. Обратная сторона картины оказалась объёмнее чем ожидалось. Изрядно поломавшись
пейзаж шизоидно раскололся прямо посередине зелёным ирокезом кустов. Ж/д уползала низками за поворот.
Дорога в сад карабкалась всё выше как маленькая собачка на кучу мусора.
Расставив знаки пересечения 3х дорог и сточив вконец остриё решительности мы сдали позицию и отступили к
месту раздачи пищи. Погодка наконец укоротила свой дневной пафос. Тени ползли уже дальше на север по
высокой траве с метёлками, оставляя на светящейся бумаге выжженые полосы палочек и колбочек.
В смене дня и ночи блуждания карандаша по бумаге обернулись поиском некоротых пропавших авторов, чтобы
затем завершиться празднованием дня рождения И. До этого нам удалось оторваться от положения полулёжа
и сползти с мусорных полей к воде, пробрасться по заболоченному выступу суши к центру водоёма и навалять
койчего в два присеста по мокрому не мудрствуя лукавым.
Вспомнился святой Лука - покровитель гильдии живописцев и каково было ему на этой неблагодарной
должности, постепенно светлый образ небесного патрона был вытеснен Лукой Мудищевым и стало совсем
темно. Карабкаясь обратно и вверх по плохопроклееному обрыву и кроша труху времени в чёрную воду, хватаясь
за клочья крапивы и великанских лопухов, похохатывая и сползая через каждые три шага на два. Подымаясь к
месту сна исцарапали донельзя культурный слой . Среди массы аптечной параферналии из склона выпала
эротичная фаянсовая статуэтка без головы и ног, на вскидку времён германского НЭПа, с полуотбитых рук
которой свисала то ли змея, то ли лиана. Между тем дежурное освещение отошло, уступив очередь сумеркам
сознания и призракам места. А из лагеря до нас бредших доносились обрывки кларнетных формул и псевдо
птичьих причитаний. Кто-то таки не терял времени понапрасну. Огненная вода согрела, но стянула горло
горизонта до размеров горлышка. Дрессировка примуса - какой-то супчик в итоге. Водочный налёт на город на
дружелюбном мотороллере сквозь разговоры через плечо и ветер и жёлтые светофоры. Снова звёзды и
эрзац-свет луны, костры запрещены. Пластик стаканов. Нырок в спальник. Вечность починки заевшей в
последний момент молнии... свет в конце брезента, дырка солнца в разлипшемся глазе, клейстер утра,
терпентин ультрафиолета, подмалёвок полдня, обломки пейзажа, пчёлы слов, ближайшие деревья,
опять обрыв, опять обвал археологии, пустая тара, педали, дом, икебана ...
волшебное происшествие: вечером первого дня нам было чудесное явление человека с кинокамерой...
UPD: культурный слой
По дороге к И. нашёл сувенирный спасательный круг с надписью пароход М.Gorkij. Погрязши в сборах
выехали поздно. По-дороге перетиралось что-то о метафизике спасения на водах, кругах на воде и
образах подсознательного. К 4м жара усилилась. Прикатили распаковались откупорились.
Разбросали носки и краски. Из под вялых грифелей лениво выползали только карикатуры. Мозги
плавились в беседах о похождениях Сократа и сальности раннего Миро да и позднего тоже.
Вино было нечем разбавить кроме как болтовнёй и сигаретами. Воздух трясся, дрожал и расползался
раскалённым киселём. К 4м часам благословление Делакруа было принято и мы с И. побрели искать
стиль. За нефигуративной беседой свернули в поле, телепортационный вагончик остался позади.
Проходя мимо изгороди отметили, что кабан заматерел и стал вонять за двоих. По бурому щебню
сползли вниз на железнодорожную насыпь и отправились налевопо абсолютно прямой линии ржавых
рельсов, растянувшейся метров на 500 в сторону арки размалёванного под Сержа Поляковамоста.
Под ним обнаружилась инсталляция мусорного поп-арта в плохой сохранности и немного арте-повера
в перемешку сэзотерическим трэшем. Далее ж/д поворачивала в какие-то хмельные заросли с
человеческими голосами. Подходящих длярисования мотивов обнаружено не было, за исключением
выбеленных солнцем мочалок плюща на ещё лишённых листвы серыхдеревьях. Не заходя слишком
глубоко в серое мы решились изменить художественный курс и повернули обратно. Шпалы странное
дело не частили как водится и мы бодро переступали вперёд практически нормальным шагом, глядя под ноги
лишь в поиске любопытных артефактов. Но кроме обломков рессор и ошмётков пластика нам решительно
ничего не попадалось. Рыжий налёт оксида железа равномерно покрывал всё павшее ржавой сангиной. Умные
слова сухо шелестели на языке без шансов быть сплюнутыми по делу. Впереди из кустов замаячило
кубофутуристичное зданьице вокзальчика, около которого прямая рельсов напоровшись на асфальт шоссе
вдруг резко поворачивала направо. Напротив перевёрнутого треугольника со знаком мы "0" затормозили,
приняв его за указание свыше на место явления музы. Припекание продолжалось.
Стиль всё ускользал. он то по-партизански прятался промеж углов человеческих строений, то в перегретой вате
деревьев по обочинам. Бесполезные вращения глазами только вспугивали его и он мгновенно перепрятывался
в места, только что покинутые рыщущими зрачками. Помирить шары, конусы и цилиндры в этом мареве
оказалось невозможно. Сети штрихов приходилось бесконечно пороть и штопать. Сквозь кусты справа изредка
доносились голоса проезжавших велосипедистов - супружеские пререкания, жалобы на жару, крики
"подождите, мне надо". И так далее - реализм, земля, пекло. наконец мы решились взглянуть на вокзальную
декорацию сзади. Обратная сторона картины оказалась объёмнее чем ожидалось. Изрядно поломавшись
пейзаж шизоидно раскололся прямо посередине зелёным ирокезом кустов. Ж/д уползала низками за поворот.
Дорога в сад карабкалась всё выше как маленькая собачка на кучу мусора.
Расставив знаки пересечения 3х дорог и сточив вконец остриё решительности мы сдали позицию и отступили к
месту раздачи пищи. Погодка наконец укоротила свой дневной пафос. Тени ползли уже дальше на север по
высокой траве с метёлками, оставляя на светящейся бумаге выжженые полосы палочек и колбочек.
В смене дня и ночи блуждания карандаша по бумаге обернулись поиском некоротых пропавших авторов, чтобы
затем завершиться празднованием дня рождения И. До этого нам удалось оторваться от положения полулёжа
и сползти с мусорных полей к воде, пробрасться по заболоченному выступу суши к центру водоёма и навалять
койчего в два присеста по мокрому не мудрствуя лукавым.
Вспомнился святой Лука - покровитель гильдии живописцев и каково было ему на этой неблагодарной
должности, постепенно светлый образ небесного патрона был вытеснен Лукой Мудищевым и стало совсем
темно. Карабкаясь обратно и вверх по плохопроклееному обрыву и кроша труху времени в чёрную воду, хватаясь
за клочья крапивы и великанских лопухов, похохатывая и сползая через каждые три шага на два. Подымаясь к
месту сна исцарапали донельзя культурный слой . Среди массы аптечной параферналии из склона выпала
эротичная фаянсовая статуэтка без головы и ног, на вскидку времён германского НЭПа, с полуотбитых рук
которой свисала то ли змея, то ли лиана. Между тем дежурное освещение отошло, уступив очередь сумеркам
сознания и призракам места. А из лагеря до нас бредших доносились обрывки кларнетных формул и псевдо
птичьих причитаний. Кто-то таки не терял времени понапрасну. Огненная вода согрела, но стянула горло
горизонта до размеров горлышка. Дрессировка примуса - какой-то супчик в итоге. Водочный налёт на город на
дружелюбном мотороллере сквозь разговоры через плечо и ветер и жёлтые светофоры. Снова звёзды и
эрзац-свет луны, костры запрещены. Пластик стаканов. Нырок в спальник. Вечность починки заевшей в
последний момент молнии... свет в конце брезента, дырка солнца в разлипшемся глазе, клейстер утра,
терпентин ультрафиолета, подмалёвок полдня, обломки пейзажа, пчёлы слов, ближайшие деревья,
опять обрыв, опять обвал археологии, пустая тара, педали, дом, икебана ...
волшебное происшествие: вечером первого дня нам было чудесное явление человека с кинокамерой...
UPD: культурный слой
